Самолет был маленький, смешной, чем-то похожий на кузнечика - зеленым цветом, наверное. Он стоял в высокой траве, раскинув крылья и задрав курносый нос, словно прикидывал - куда бы ему прыгнуть. Пилот распахнул дверцу, сбросил трап и весело заорал: - Прошу занимать места, граждане пассажиры! Граждан пассажиров было немного: мы с Алешкой, какой-то лысый худой дядька в совершенно мятом белом костюме и с таким же мятым, но черным портфельчиком, еще трое каких-то геологов: двое здоровенных, с огромными рюкзаками, а один так себе, мелковатый. Но шустрый. Он первым вскарабкался по трапу на борт кузнечика, занял самое лучшее место, поближе к кабине пилота, и поставил между ног брезентовый чехол (наверное, с удочками), в котором что-то звякнуло. За ним забрались в горячее нутро самолета и мы. Это нутро было очень простенькое. Впереди - кабина пилота, даже без дверцы, вдоль бортов - две деревенские лавочки. А в хвостовом, багажном отсеке - железная бочка и большой брезент, скатанный в рулон, длинные трубы, вроде водопроводных, и еще какие-то железяки. Даже помятое ведро без дужки. Пилот захлопнул пассажирскую дверцу и запер ее на задвижку, совсем как у нас на даче, в туалете. Потом он прошел в кабину, уселся в кресло и, обернувшись, весело заорал: - Ну что, граждане, полетаем, что ли? Тут лысый дядька сорвался со своего места и спросил: - А когда будут выдавать парашюты? - А никогда, - засмеялся пилот. - Главно-дело - парашюты у меня кончились. Да и не нужны они - мы низко летаем. Тыща метров над уровнем моря. Лысый дядька сел на лавочку и задумался: много это или не очень. И почему у этого бравого пилота кончились все парашюты? Неужели он не высаживает своих пассажиров как положено, а сбрасывает их с тыщи метров на парашютах? Взревел мотор, самолет дрогнул и медленно пополз, приминая колесами высокую траву, к взлетной полосе. Взлетная полоса ничем не отличалась от остального поля - только трава на ней была пониже да виднелись кое-где следы от самолетных колес. Кузнечик приостановился.