Пилот громко сказал в микрофон: - Вася, давай взлет. Борт двенадцать. Спасибо. Самолет снова вздрогнул, взревел мотором и поскакал по траве. Потом вдруг подпрыгнул и задрал нос. Мы с Алешкой уткнулись в иллюминаторы - круглые такие окошки, поменьше тарелки. Трава рядом с нами бежала все быстрее и быстрее и скоро слилась в одну зеленую полосу. Все выше задирая нос, самолет лег на левое крыло, и мы увидели уже далеко внизу зеленое поле, будочку диспетчера и полосатый сачок над ней, надутый ветром. Ну вот, путешествие началось. Скоро мы встретимся с папой в каком-то Вейске, а оттуда отправимся на археологическую базу. Потом туда, конечно, прилетит мама, и мы будем осваивать пустыню, осматривать всякие доисторические развалины памятников старины, Алешка будет ловить змей и тарантулов, папа - своих международных жуликов. А мама будет созерцать миражи с высокого бархана, сидя на горячем песке. Все прекрасно… Я снова расплющил нос о стекло иллюминатора. Но ничего особенного за бортом не увидел - никакой флоры и фауны, а только бескрайние просторы пустыни, все изборожденные застывшими песчаными волнами. Все прекрасно… Вот только мы не знали, что совсем недавно в одном городе… В одном черном-пречерном городе, в одном высоком черном-пречерном здании сидел на двенадцатом этаже в своем кабинете, обшитом черным деревом, Черный человек. А перед ним стояли и внимательно его слушали три типа - два из них здоровенные, как шкафы, а третий - так себе, мелковатый. Черный человек (сильно и надолго загоревший под горячим солнцем юга) говорил: -…Об этих документах что-то пронюхал Интерпол. И если он до них доберется раньше вас, я вам не советую возвращаться. Трое молча кивнули. А Черный человек продолжил: - Что за документы, объяснять вам не буду, все равно не поймете… Трое опять, соглашаясь, кивнули. -…Но если они попадут в руки ментов, вся наша организация лопнет, развалится и надолго поменяет дислокацию… - Не понял, - гулко сказал один из шкафов. - Я - тоже, - признался другой.